Пророк предупреждал человечество и о смещении оси вращения нашей планеты относительно плоскости эклипти­ки: «На три дня солнце исчезнет с небес, и на тридцать дней туман из дыма и боли покроет землю серой пеленой. Чело­век будет, как бешеный пес, носиться по этому морю стра­дания, жизнь его станет агонией, и его единственной надеж­дой будет смерть». «В эти времена горе соединится с челове­ком, и от их союза родится отчаяние, такое отчаяние, какого еще никогда не было на земле. И в эти времена даже време­на года изменятся, и роза будет цвести в декабре, а в июне будет лежать снег».

Любопытно, что о трех днях темноты упоминал и Алоис Ирльмайер (1894—1959). В конце своей жизни провидец предупреждал: «Трехдневная темнота уже приближается». Ирльмайер предостерегает от того, чтобы в течение 72 часов люди не покидали свои дома и не выглядывали в окно. Есть можно будет только консервы. Открытая вода и водопровод­ная станут непригодными для питья. Окна нужно будет за­вешивать черной бумагой. Электричество пропадет, придет­ся пользоваться свечами. Вместе с этим начнется град, иду­щий из молнии и грома, и землетрясение обрушится на Землю. За ночь погибнет больше людей, чем в двух преды­дущих мировых войнах вместе взятых. Падет скот, трава ста­нет сухой и желтой. Мертвецы начнут желтеть и чернеть».
Предсказание протоирея Василия Щвеца (пересказ свя­щенника Георгия Белодурова): «Один «старец», а именно протоиерей Василий Швец (ой, не знаю, а жив ли он? Уж больно древний был!), говаривал своим чадам: «Бегите из Москвы! Москва — это Вавилон! Скоро Господь покарает ее, и вся она провалится под землю!». Я, само собой, по­смеивался над эти предсказаниями и искренне жалел тех, кто по послушанию отцу Василию продавал свои квартиры и уезжал в неведомые дали, туда, куда укажет старец. В ос­новном в г. Печоры и Печорский район...

Рассказ протоиерея Александра Никулина: «Въ тюрем­ной камере насъ было несколько, но все священники. Неко­торые дремали передъ отбоемъ, друпе уснули. Вдругъ спавшш молодой священникъ, отецъ Александръ, проснул­ся въ большомъ возбужденш и сталъ быстро разссказывать.

— Проснитесь, пожалуйста, и выслушайте то, что я сей- часъ вамъ разсскажу. Вы знаете, что я только что спалъ. И виделъ я во сне моего родного отца, священника, убитаго большевиками. Онъ явился мне съ прекраснымъ наперс- нымъ аяющимъ крестомъ на груди и сказалъ мне очень важныя слова: «Сегодня ты будешь со мною!».
И только что молодой священникъ, отецъ Александръ, успелъ произнести эти слова, какъ открывается кормушка нашей камеры и самъ каменданть тюрьмы говорить:
— Такой-то (его фамил1я, имя и отчество) съ вещами на выходъ!

Какъ только кормушка закрылась, отецъ Александръ сказалъ:
— Ну, вотъ видите, — это то, о чемъ мне только что со- общилъ мой отецъ, явившійся мне во сне. Это — разсстрелъ! Это — встреча съ горячо любимымъ отцомъ! Слава Богу, слава Богу за Его великую милость ко мне недостойному и многогрешному!

И онъ поклонился намъ всемъ земно и уже пошелъ къ дверямъ. Но на пороге онъ повернулся и добавилъ:
— Да, еще отецъ мой сказалъ: «А Москва провалится!». И это сбудется непременно!

Съ этими словами иерей Александръ скрылся въ две- ряхъ... Мы были просто ошеломлены всемъ происшедшимъ. Вскоре мы услышали одинокій выстрелъ. Это отецъ Алек­сандръ «ушелъ» къ отцу по плоти и къ Вечному Отцу Небес­ному. «Вечная память, — прошептали мы и перекрестились, — со святыми упокой». У всехъ на глазахъ были слезы».